— Ну и что? — Макнил испытующе посмотрел на Брауна.

— Думаю, этому типу надо еще много учиться.

— Я решил, что, поскольку ты с такими вещами уже сталкивался, вдруг что-нибудь подскажешь. По правде говоря, если бы Живописец смерти уже не горел в аду, я бы подумал, что он опять принялся за работу.

— Нет, у Живописца смерти все было иначе. Он не просто рисовал. — Браун вспомнил странные коллажи и открытки с намеками, смысл которых в ходе расследования расшифровала Макиннон, что позволило вычислить этого психопата. — Такого дерьма не выдавал. — Он вдруг с удивлением осознал, что почти раздосадован. С чего это Макнил предположил, что Живописец смерти создавал неплохие картины? Как будто маньяк действительно был гениальным художником. Он нахмурился. — Ты говоришь, это нашли на месте преступления. А может, картины принадлежали убитым женщинам?

— Возможно. — Макнил потер обрюзгший подбородок. — Но из лаборатории пришло заключение. Там сказано, что обе картины написаны в одной и той же манере. И холсты идентичные. Словно женщины брали уроки живописи в одном и том же месте. — Он усмехнулся. — И принадлежности у них были общие. По-моему, это маловероятно.

— Какие использованы краски? — спросил Браун.

Макнил бросил на стол бумагу из лаборатории.

— Масляные. Холсты — хлопчатобумажное полотно.

Браун прочитал заключение.

— Так, так… типовая масляная краска, хлопчатобумажное полотно. Не знаю, Тим, дает ли это что-то для расследования. — Он посмотрел на картины. Банальный городской пейзаж, фрукты, странный цвет. Конечно, это мог написать один и тот же человек, но Браун не был в этом уверен. — Я не очень разбираюсь в живописи.